Литературные путешествия интервью

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ


Chinese (Simplified)EnglishFrenchGermanItalianPortugueseRussianSpanish

 

Часто после прочтения книг нам хочется соприкоснуться с полюбившимся миром литературы в реальности. И это возможно! По следам каких произведений можно прогуляться в Москве? Где расположен мистический «треугольник мёртвых поэтов»? Какие литературные путешествия лучше планировать весной? Об этом и не только рассказывает ценительница модернистских лис, доктор филологических наук, профессор МПГУ Янина Солдаткина

Спрашивала Анна Капустина

Янина Викторовна, какие «литературные места» можно посетить в Москве?

Москва, наверное, уступает Петербургу, Парижу, Лондону в плане литературных мифологий, но была и остается очень «литературным» городом! Старые московские особнячки и улочки хранят память о Пушкине и Грибоедове, о Толстом и Островском, о Булгакове, Платонове, Леониде Леонове, о литературных салонах XIX века, о писательских встречах у Горького на Малой Никитской…

Литературные путешествия

Дом-музей М.Горького. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Помните, как въезжает в Москву «на ярмарку невест» Татьяна? Детали её пути по современной Тверской улице до сих пор узнаваемы: «вот окружен своей державой Петровский замок», «львы на воротах и стая галок на крестах» музея Современной истории России перед Пушкинской площадью, «у Харитонья, в переулке» (Большой Харитоньевский переулок) еще несколько лет назад можно было разглядеть сквозь забор старомосковские палаты чуть ли на начала XVII века, которые помнили бы Татьяну, существуй она на самом деле. А Москва «Войны и мира»? До начала XXI века, до самой варварской реконструкции (кажется, все-таки остановленной) дожил дом Волконских на Воздвиженке, 9, известный всем любителям романа как дом старого князя Болконского (и в ХХ веке у дома оказалась примечательная литературная судьба: в нем в 1920-1930-х годах находилась редакция «Крестьянской газеты» и крестьянских журналов, а в 1965 году именно там прошла пресс-конференция, посвященная присуждению М.А. Шолохову нобелевской премии по литературе). Не так далеко от него, на Поварской, 52 располагался особняк Ростовых. И если первый бал Наташи Ростовой – это Петербург, то прием у Ростовых, ссора Безухова с Долоховым, «Борис, поцелуйте куклу», сватовство князя Андрея, радость вернувшегося из армии в отпуск Николая Ростова и его отчаяние после проигрыша – все здесь, на Поварской. Зажмурившись, можно с легкостью себе это представить.

Не менее богат на московские адреса и роман юбиляра этого года Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Не случайно о самой этой фамилии герои говорят: «Живаго? Что-то московское». На углу Сивцева вражка и, предположительно, Плотникова переулка стоял дом семьи Громеко, старомосковской интеллигенции, в котором Живаго вырос, женился на Тоне Громеко, в который вернулся после странствий гражданской войны. Ну а знаменитая «свеча горела на столе», привидевшаяся поэту в оттаявшем глазке зимнего окошка, встретилась ему в «новостроенном доме» в Камергерском переулке, «близ Художественного театра», одном из тех самых московских мест, про которые так и хочется спросить словами Бориса Пильняка из романа «Машины и волки»: «Где сердце Москвы?» Может быть, как раз там, в Камергерском?

Кого из авторов вы могли бы назвать самым «плодовитым» на литературные маршруты?

Мне кажется, в русской литературе можно смело назвать Михаила Булгакова, создателя многих «городских» текстов. По сюжетам его произведений, по Киеву «Белой гвардии» и Москве «Мастера и Маргариты» активно водят литературные экскурсии, иногда даже театрализованные. В Питере существуют литературные маршруты по произведениям Пушкина и Достоевского (буквально, подсчитаны шаги от «дома Раскольникова» до «дома старухи-процентщицы», найден «дом Сонечки» с его уродливым «тупым углом»)… А ещё мне вспомнился роман Андрея Белого «Петербург». Конечно, там все адреса достаточно условны в силу авангардного характера повествования, но самый дух Петербурга, литературный миф этого «умышленного» города с его четкой планировкой и миражными персонажами передан, по-моему, очень точно. А вообще, не так давно был опубликован проект дизайнера и топографа Юрия Гордона «От окраины к центру. Говорит город»: карта Петербурга, составленная из цитат классиков. По-моему, замечательная идея.

Литературные путешествия

Внутренний дворик музея-квартиры Диккенса. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Очевидно, ждут своих экскурсоводов Москва романов Льва Толстого, Бориса Пастернака и Ивана Шмелева. Как живо, узнаваемо, красочно описан город в «Лете Господнем» Шмелева… Если же говорить о зарубежной литературе, то первым на ум приходит почему-то… Джойс с его дублинскими маршрутами. А ведь есть ещё и Париж Дюма и Бальзака, Лондон Диккенса и Конан Дойля, Рим Сенкевича, Бродского и Михаила Шишкина… Впрочем, перечислять, наверное, можно очень долго.

Какие самые мистические места, на Ваш взгляд, можно посетить по «следам» художественной литературы?

И снова Булгаков! Он ведь сам про себя написал Сталину «я – мистический писатель». Но, думаю, и Патриаршие пруды, и Арбат как «трасса» полёта Маргариты, и здание Литинститута в качестве особняка Массолита – дома Грибоедова, всем хорошо известны. Не так давно в романе некогда очень популярного автора Владимира Орлова «Камергерский переулок» мне довелось прочитать о московском мистическом «треугольнике мёртвых

литературные путешествия

Музей Д. Джойса, Дублин. Фото: А. Капустина

поэтов». Зловеще звучит, не правда ли? Он расположен, по словам писателя, в Москве между памятниками трём погибшим поэтам: Пушкину, Есенину и Маяковскому (район Тверской, Тверского бульвара и Малой Бронной, примерно такой треугольник). Легенды ходят и о будто бы появляющемся в Сивцевом вражке призраке офицера НКВД, перегрызшего себе вены в следственном изоляторе. Но ведь в романе М. Осоргина «Сивцев вражек» действительно в этих местах живёт один из палачей НКВД, правда, умирающий от мучительной болезни почек. А какой мистикой овеян стараниями Юрия Трифонова печально знаменитый «Дом на набережной» и Большой Каменный мост, «герой» одноименного современного романа Александра Терехова, в котором расследуется история убийства одноклассником обитательницы «дома на Набережной» Нины Уманской. Оба – из «золотой» сталинской молодежи, наркомовские детки, вокруг фигур которых Терехов нагнетает разной степени убедительности мистические обстоятельства.

К сожалению, мне не доводилось бывать в Праге, но, судя хотя бы по роману Лео Перуца «Ночи под Каменным мостом», город обладает мощной мистической аурой, создаваемой веками разного рода алхимиками, пророками, колдунами, мудрецами и поэтами.

…По моим личным наблюдениям путешественницы, одна из самых мистических стран на свете – это, конечно, Великобритания. Где еще могут на полном серьезе составить карту домов с приведениями по материалам легенд со всей страны? Не удивительно, что именно в этой стране находится Хогвартс, кстати! В Эдинбурге, в дорогом отеле Балморал специально для поттероманов есть мемориальная доска – в одном из номеров люкс этого отеля была дописана последняя книга саги о Гарри Поттере (а сам номер с тех пор устойчиво называется «поттеровским» и радует гостей набором книг и DVD поттерианы).

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Музей писателей. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Сам по себе Эдинбург пользуется славой одного из самых мистических городов. В его подвалах до сих пор показывают тупик Мэри Кинг, место обиталища призраков, в этом городе проживал прототип доктора Джекила – мистер Броди, днём бывший торговцем (таверна его имени есть в городе до сих пор), а по ночам – разбойником. Впрочем, неслучайно, думается, Стивенсон переносит место действия своей повести в Лондон. Фирменный лондонский туман, река и порт, трущобы и особое умонастроение островитян, старающихся не произносить даже безобидное заглавие трагедии «Макбет» (там ведь действуют ведьмы!) – обычно его заменяют эвфемизмом «шотландская пьеса», – породили и культуру детектива, и мрачные преступные характеры, блестяще описанные одним из признанных «биографов» Лондона Питера Акройда в романе «Процесс Элизабет Кри», и набор инфернальных персонажей модерниста Оскара Уайльда («Портрет Дориана Грея»), и странноватых «художников» из лондонских романов Сомерсета Моэма и Айрис Мердок. Но лучше всего, насколько я знаю, в Лондоне «отработан» как раз поттерианский туристический маршрут.

Литературные путешествия

Собор Святого Павла – вид от театра Глобус. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Луврская пирамида. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Известно высказывание из «Нотр-Дам де Пари» о том, что «литература убила архитектуру». Знаете ли вы примеры, когда после выхода книги появились архитектурные объекты, которых раньше не было, или существенно видоизменялись те, что были?

Сразу возник в глазах Нотр-Дам, эта католическая энциклопедия для неграмотных со скульптурами, витражами, резным деревянными заалтарными панно. И, по ассоциации с его великолепными розетками, вспомнился роман Дэна Брауна «Код да Винчи»: луврская стеклянная пирамида, думаю, теперь неотделима от событий, описанных в романе. Как и розетки Нотр-Дама, церкви Сен-Сюльпис, Вестминстерского аббатства. Нет, эти объекты не изменились, но буквально на наших глазах они обросли новой «литературной мифологией». А вот домик князя Андрея в Ярославле – его последний приют и место смерти – блестяще отреставрирован и упомянут в новейших путеводителях, думается, только благодаря перу Толстого.

Литературные путешествия

Дом «князя Волконского». Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Интерьеры дворца Альгамбра, город Гранада. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Наверное, это не совсем «те» примеры, которые предполагает Ваш вопрос. Но ведь зачастую именно литература заново «открывает» для широкой публики тот или иной объект архитектуры (вовсе не убивая, но, наоборот, возрождая интерес, способствуя, так сказать, «второму рождению»). Как это было со знаменитой испанской Альгамброй в Гранаде, очаровавшей французских поэтов-романтиков и, главное, писателя Вашингтона Ирвинга, новеллы которого принесли дворцу и мировую популярность, и первые реставрационные работы. Уже в ХХ веке в Зале плодов Альгамбры была открыта мемориальная доска, посвященная Ирвингу.

Литературные путешествия

Интерьеры дворца Альгамбра, город Гранада. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

А что сотворил с обычной лондонской улицей сэр Артур Конан Дойл? Все поклонники Шерлока Холмса знают адрес героя – Бэйкер-стрит, 221b, но в реальности такого дома не существует. Легендарный музей Холмса, один из лучших, на мой взгляд, литературных музеев в мире, расположен в доме №239, но, видимо, в этом случае как раз и можно говорить о подчинении реальности – художественному вымыслу.

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Кстати, если направиться по Бейкер-стрит от музея Холмса к Оксфорд-стрит, то по ней можно потом выйти к Кенсингтонскому саду, в котором памятник литературному герою – Питеру Пэну, озорному духу детства, был поставлен по инициативе его создателя, писателя Джеймса Барри. Барри мечтал, чтобы вокруг гуляли гувернантки с детьми, отдыхали. Впрочем, и лондонцы, и туристы там действительно отдыхают, так что положительная и облагораживающая пейзаж роль литературы налицо.

 

 

Какой самый «молодой» литературный маршрут Вы могли бы назвать (из последних публикаций современных авторов)?

У нас с коллегами вертелась идея литературной экскурсии «Москва Виктора Пелевина». Как и положено постмодернисту, этот писатель активно разрушает всяческие культурные мифы, переиначивая и переосмысливая их, но попутно порождая новые. В его романе «Чапаев и пустота» нервный петербургский интеллигент Петр, прежде чем оказаться чапаевским Петькой, невольно становится соучастником революционного дебоша со стрельбой в московском заведении «Музыкальная табакерка», известном по дневнику Бунина «Окаянные дни». Его «напарники»-революционные матросы Жербунов (в реальности Жебрунов) и Барболин – герои советского революционного мифа, их именем названы улицы, мемориальная доска на месте их гибели расположена на бывшем доме московского градоначальника, одном из старинных особняков на Тверском бульваре. Именно в этом самом доме Петр и познакомится с Чапаевым. Нужно ли говорить, что пелевинские герои – удалые «кокаинисты» имеют мало общего с героями революции? Как, впрочем, и его Петр, Анна, Чапаев и Буденный. Но одним историческим мифом Пелевин не ограничивается. От Тверского бульвара можно дойти до гостиницы «Националь» – месте «работы» лисы-оборотня из пелевинской «Священной книги оборотня». Безусловно, способность лисы-демона наводить миражи соответствует общему состоянию наваждения, охватившему пелевинскую Россию, тогда как сам писатель активно борется с миражами, поэтому сакральным местом ритуального убийства, затеянным сестрой главной героини, становится восстановленный Храм Христа Спасителя, место для современной Москвы, определенно, неоднозначное, но вполне достижимое в рамках пешей прогулки от «Националя». Вот такой вырисовывается набросок свежего «литературного маршрута». Не исключено, что Пелевин его ещё дополнит в дальнейшем.

Литературные путешествия

Фото: Т. Корченкина

Какое литературное путешествие стоит планировать в определённый месяц или даже дату? 

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Как известно, поэт Иосиф Бродский не просто очень любил Венецию, но и старался по возможности приезжать в нее на католическое Рождество, когда, смею думать, Венеция каким-то особенным образом напоминала его родной Питер. Как-то на площади Сан-Марко мне попалась открытка с заснеженными гондолами. Все, кто ее видят, однозначно комментируют: «Венеция Бродского». Так что, думаю, можно помечтать о том, чтобы накануне Нового года взять в руки его эссе «Набережная неисцелимых», перечитать по дороге его Рождественские стихи (почти каждый год в конце декабря Бродский писал стихотворение о Рождестве, о Христе, о Вифлеемской звезде) – и отправиться в Венецию. Ну или, если с Венецией совсем сложно, можно дождаться белых ночей – и побродить по «Северной Венеции», по Петербургу Пушкина и Достоевского.

По какому литературному маршруту Вы бы рекомендовали отправиться именно весной?

Литературные путешествия

Малая сцена МХТ. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Один из самых весенних московских рассказов для меня – «Чистый понедельник» Бунина. Наши аспиранты давно предлагают как раз Великим постом собраться и пройти по бунинскому маршруту. От Красных ворот, где живёт герой и откуда рысак несёт его к героине, к Метрополю, где они встречают масленицу, потом – в Камергерский, к МХТ с его актерским капустником и масленичными гуляньями и почти обрядовыми переодеваниями… Оттуда мимо Храма Христа Спасителя к какому-нибудь старомосковскому домику, где, напротив Храма, по тексту рассказа, могла бы жить героиня, Феврония и Шамаханская царица, воплощение загадочной русской души… А потом – в Кремль и Архангельский собор, по следам одиноких скитаний героя. И через один из мостов – на Большую Ордынку, к Марфо-Мариинской обители, где после многих лет герой, подчеркнутый европеец, случайно заглянувший в храм, узнает в одной из монахинь свою ушедшую в монастырь в чистый понедельник возлюбленную…

Литературные путешествия

Метрополь. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Кафедральный собор Севильи. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

С другой стороны, если бы когда-нибудь весной выпадет мне неделька каникул в семестре (что вряд ли возможно), и будут подъемные (как сказали бы раньше), я  поехала бы в Испанию, в Севилью. Была там проездом, но так хочется побродить подольше по этому очень литературному городу – весной, когда цветут апельсины во внутреннем дворике Севильского кафедрального собора, одного из самых прекрасных католических соборов на свете (поверьте, мне есть, с чем сравнивать).

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Когда зеленый величественный Гвадалквивир полноводен: «Ночной зефир струит эфир, бежит, шумит Гвадалквивир», как писал Пушкин… Пройти мимо табачной фабрики, на которой работала Кармен (все сохранилось, её памятник с чертами цыганки из новеллы Мериме, украшает набережную), потом долго петлять по улочкам Старого города в поисках того живописного балкона, хозяином которого, по городской легенде, был сам великий Фигаро! И хотя в пьесах Бомарше Испания – весьма условна, его герои – подлинные французы, а оперы Россини и Моцарта связаны с итальянской музыкальной культурой, тем не менее, в Севилье гордятся домом севильского цирюльника. И дальше, прислушиваясь к нежному шепоту Розины и графа Альмавивы, отправиться искать памятник самому известному «севильскому озорнику» – Дону Хуану, прообразу общеевропейского литературного мифа, по мнению севильцев, жившему в их пропитанном солнцем, водой, аурой веры, страстей и приключений городе…

Литературные путешествия

Гвадалквивир и Золотая башня. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Какой Ваш самый любимый литературный маршрут? 

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Дом Родителей Шолохова, хутор Кружилинский. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Один из самых красочных литературных маршрутов мне показали в станице Вешенской, на родине Михаила Шолохова. Там нет музея романа «Тихий Дон» в привычном понимании этого слова (с построенным специально куренем и восковыми фигурами персонажей), но зато там реконструированы типичная казачья усадьба, конный завод, восстановлены традиционные рецепты казачьей кухни, так что можно собственными глазами увидеть, как жили шолоховские казаки: что ели и пили, какие песни пели, как «гуляли по Дону», вдохнуть аромат донского разнотравья…

А представить себе Григория и Аксинью легче легкого – благодаря масштабной скульптурной группе на берегу реки. Жаль, добираться в Вешки непросто, конечно.

Литературные путешествия

Памятник Григорию и Аксинье. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Ратуша. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Такой уж парадокс: долгое время жителям столиц проще было слетать в Европу, чем отправиться в путешествие по России (и это я без всякого упрека в отношении означенных жителей говорю). Поэтому есть у меня и альтернативный любимый литературный маршрут: Париж между Средневековьем и Возрождением. От Нового моста (самого старого моста Парижа) и памятника Генриху Наваррскому, о котором так живо писал не только уже упомянутый Дюма, но и Генрих Манн в романах «Молодые годы короля Генриха IV» и «Зрелые годы короля Генриха IV» (тонкое, мудрое, местами смешное, местами трагическое и героическое повествование) – от

Литературные путешествия

Памятник Генриху Наваррскому на Новом мосту. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

статуи Генриха дойти до Лувра, полноправного героя многих произведений французской литературы, а потом вернуться к городской Ратуше, той самой, где королева ждала на балу подвески, подаренные Бэкингему. Дальше же нырнуть в переулки квартала Марэ, сохранившего ряд зданий эпохи Возрождения, в одном из которых могла бы, наверное, жить графиня де Монсоро (и представить себе, как блистательный кавалер де Бюсси ночью пробирается к ее домику). Обязательно дойти до пляс де Вож, от которой Генрих Наваррский собирался протянуть новые величественные улицы, в обход Лувра и улицы Риволи. Погрузиться в атмосферу времен первых Бурбонов – и обратно, к Сене, потом по набережным до острова Сите и его центра – Собора Парижской Богоматери, чтобы вспомнить роман Гюго, пусть и далекий от исторических реалий, но создавший одну из самых красивых романтических легенд.

Литературные путешествия

Фото из личного архива Я. Солдаткиной

И дальше по мосту Сан-Мишель – к Сорбонне и Латинскому кварталу. «Я вышел пройтись в Латинский квартал…» (тут могло бы быть место для встроенного трека «Гарсон № 2», если бы кто-то этой песни вдруг не помнил). Рядом с музеем средневековой культуры Клюни с его серией гобеленов «Дама с единорогом» – постоять у памятника Мишелю Монтеню.

Литературные путешествия

Памятник Мишелю Монтеню. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

Литературные путешествия

Люксембургский сад. Фото из личного архива Я. Солдаткиной

И затем – отдыхать в Люксембургский сад, к его статуям французских королев, героиням преданий и сказаний… И там, присев на лавочку, естественным образом вспомнить один из самых иронических, но очень литературных циклов Бродского «Двадцать сонетов к Марии Стюарт»: «Земной свой путь пройдя до середины, я, заявившись в Люксембургский сад…» Не так уж много времени пройдет, как и Бродский, и даже Гребенщиков станут литературной классикой, дополняющий текст «русского Парижа». Собственно, так круг и замыкается: от французской истории к новой русской литературе. Получилась бы, думаю, прекрасная прогулка.

Путеводители по странам мира - 728*90

Readers Rating
3 votes
5

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *