Chinese (Simplified)EnglishFrenchGermanItalianPortugueseRussianSpanish

 

Гуляя по музеям

В чём Дюссельдорф переплюнул даже старую добрую Англию? Почему музей Гёте может стать непроницаемым? И где найти заветную лису? Необычные прогулки по городу в запахах и визуальных рефлексах.

Дюссельдорф

Фото: Я. Солдаткина

 

Рейн, Германия

Фото: Я. Солдаткина

На улице этого города, чистого, компактного и по-немецки аккуратного, мне встретился дикий кролик. Это правда. Говорят, в парках реально водятся дикие лисы, охотящиеся на этих самых кроликов (а я не видела. – Проблема была в том, что поначалу какими-то неуловимыми токами или очертанием домов и улиц Дюссельдорф напомнил мне Женеву, а это, увы, не самая положительная ассоциация для города (так уж получилось).

Да, радостные вечерние тусовки с пивом и чем покрепче (Дю пахнет, конечно, тёмным фирменным пивом Alt, но это всё вне моей компетенции, исключительно визуальные рефлексы), пешеходные улицы, заставленные столами, общий гудёж. Ещё раз да – бифштекс с кровью, каковой только в полном бреду можно осмелиться заказать в Мск. – Но даже не Рейн, показавшийся бесцветным и скучным, а – набережная, мост и современная акватория, переделанная из старого порта, – только всё это вместе с переменной облачностью и солнечными лучами изменили взгляд на город. (Кстати, переменная облачность по-немецки – это что-то феноменальное: дождь-солнце-жара-ливень стеной сменяют друг друга по кругу с часовым перерывом. Даже старой доброй Англии до этого далеко, имхо). Итак, в моем варианте идеального города должны быть: вода (река или море), мосты и набережные, музеи и магазинчики.

Фото: Я. Солдаткина

Фото: Я. Солдаткина

Музей Гёте (Германия)

Фото: Я. Солдаткина

Музей Гёте оказался для меня совершенно непроницаемым – все документы на немецком, ну разве что прижизненные издания братьев Гримм, Арнима и Бретано с иллюстрациями были мне понятны. Музей судоходства закрыт из-за смены экспозиции. (Глядя на моё расстроенное лицо, милая девушка подарила брошюру о музее на английском). – Но моё меня нашло в художественных музеях-кунцпластах.

Фото: Я. Солдаткина

Фото: Я. Солдаткина

Мой любимый, мой сложный, мой странный, иллюзорный, надломленный и фантастический модернизм со всеми своими вариациями! Пикассо и Шагал, Кандинский и Матисс, Фернан Леже и Дали –и всё то, что они проделывают с пространством и временем, с мировосприятием, с космосом (П. Пикассо, «Девушка с магдалиной», 1908). Разъятие и собирание заново. Игра и эпатаж. Переосмысление и воскрешение забытого смысла. Такое какое-то вдохновительное проникновение, когда, поймав их волну, можешь даже не читать названия картин, потому что откуда-то знаешь их заранее. – Безусловно, мышление образами нельзя пересказать словами, смешно и пытаться. Но, не проговаривая, ощущать всю их мелодику, все вопросы, поиски и попытки взглянуть на обнажившуюся механику мира… — Открыла для себя немецких модернистов. Эмиля Нольде уже встречала в Мадриде, а вот Франца Марка по-настоящему – только в Дюссельдорфе.

Те самые «Лисы», интернет-копия которых взорвала меня осенью, — могли ли я представить, что вдруг увижу их подлинных? Угловатых, пластичных, рыжих, прекрасных – говорят, Марк сознательно противопоставлял животных людям, причём не в пользу последних. То ли экспрессионизм, то ли, что мне ближе, цветовой кубизм, как у Лентулова… И уйти из зала немецкого модернизма казалось совершенно невозможным. («Знаете, когда вы рассказываете об этом, у вас прямо глаза загораются»…)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Заполните поле
Заполните поле
Пожалуйста, введите корректный адрес email.
Вы должны согласиться с условиями для продолжения

Меню